Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

На родном языке

Анна  Долгарева,

18.07.2019


Поэт, журналист. Родилась в Харькове. Училась в Харьковском национальном университете и Луганском национальном университете имени Даля. Автор нескольких книг стихов. Член Союза Писателей России. Работала военным корреспондентом в Донецкой и Луганской народных республиках. Тексты Долгаревой переводились на немецкий и сербский языки. В настоящее время живет в Санкт-Петербурге.

 

* * *

Лежит туман над озером и чащей

впитавшись в рыже-стылую траву.

Дышу, смотрю, касаюсь и живу:

перед морозами брусника слаще

и проступают тени наяву.

 

Такое время - уходить из дома,

Такая осень - к перемене мест,

красножелтеют дерева окрест,

и все дороги больше не знакомы,

нет больше памяти - а только то, что есть.

 

Стой у обрыва и гляди глазами,

дыши святой блаженной пустотой,

вдыхая запах листьев золотой.

Кто ходит сзади там, неосязаем?

Не обернись, не прикасайся, стой.

 

 

* * *

слушай, говорит, слушай:

обстрел начинается в полночь.

пусть твои прячутся лучше,

без пятнадцати чтоб по полной

 

по боевой. будем

класть по заброшенной шахте.

от людей к людям

несется сигнал шатко.

 

дождик по ним крапает,

сумерки лежат синие.

сын отвечает: папа,

спасибо, за все спасибо.

 

 

* * *

так покупали чашки и тарелки,

как будто жить планировали вечно,

и синий газ грел турку на горелке,

и звездный свет тягучий тек и млечный.

 

так собирали коврики и шторки,

как будто в небе отменили войны,

как будто от готовки до уборки

не грянет гром и не накатят волны,

 

не смоет эту старую квартиру

с зеленой сеткой - на лето - на окнах,

и в холодильнике пакет кефира -

окрошки для - и шляпка вот на локонах.

 

но этот дом - его поднимет ветер,

пятиэтажный дом поднимет ветер,

и понесет за горы и моря,

туда, где дом войну совсем не встретил,

и эти чашки были все не зря,

 

и будет жизнь задумчивой и длинной,

и солнечной, как листик на просвет.

а во дворе зеленом, тополином

у краешка воронки - их портрет.

 

 

* * *

Так тихо на Васильевском, и столько

зеленого - что, кажется, всегда:

до самых звезд колышется и стонет

огромная и темная вода.

 

И под водою зеленеет камень,

и белый кит неслышимо поет,

и Таня Савичева - вот - с широкими зрачками

плывет по переулкам сквозь нее.

 

И люди-рыбы проплывают мимо,

и бездна над. И тоже бездна под.

И Бродский, молодой и нелюбимый,

который раз сегодня здесь умрет.

 

Так поднимайся выше и плыви, как

серебряная рыба в полусне.

И дико мне, и дико мне, и дико.

И тихо, и непостижимо мне.

 

 

* * *

Вот мертвый кот, пускай он оживет,

Пускай откроет розовый свой рот,

Оближется и двинется домой.

Пускай не будет визга тормозов,

Пусть он придет, на наш вернется зов,

И смерти чтобы не было весной.

 

Пусть будет солнца мякоть, мята, мед,

Как страшен и прекрасен ледоход,

Когда река - весь мир, и ты - река.

И небо сократится до цветка,

И жизнь сладка, на языке сладка.

О Господи.

Свети издалека.

 

О Господи, я так хочу домой,

И я иду над сморщенной водой,

И забываю: я вездешний гость,

И никакого дома у меня,

Но: солнце, лужи, ветер, малышня,

И над рекою изогнулся мост.

 

И если есть бессмертие, оно

Сейчас парит над площадью Сенной,

Течет, как бесконечная река.

Но все-таки: вот этот мертвый кот -

Пускай он встанет и домой пойдет,

И правда утвердится на века.

 

 

* * *

Снова снежно, когда мне в дорогу.

Серо-белое валится с неба.

Тощий крест, почерневший до срока,

Мне навстречу проносится слева.

 

Никомужней, ничтожной, никтожной

Мне задумано здесь потеряться,

В этой русской степи безнадежной,

В этом выетом ветром пространстве.

 

Ну куда ж ты, тоска, меня гонишь,

Сквозняком обнимая за плечи?

Выпью кофе, как будет Воронеж.

За Воронежем станет полегче.

 

...а тогда, в двухэтажном бараке,

В километре от линии боя,

На секунду увидели знаки,

Объяснившие нас с тобою.

 

И теперь я ношу эту тайну,

И за сердцем она шевелится,

И с тех пор я грустна и случайна,

Как над степью летящая птица.

 

 

* * *

У Сереги волосы рыжи, скулы худы,

он пришел воевать за правду в своем дому,

но ложится на землю, дрожащую от беды,

и по-русски ему земля говорит: «Приму».

 

Витька тоже повоевал, но потом ушел,

Воевал за других. Но когда допивает чай,

и за сердце хватается, падает грудью на стол,

то по-русски солнце ему говорит: «Прощай».

 

На разбомбленном кладбище тихо, закатный свет

на разбитый каменный лик ложится невдалеке.

Ни единого шороха - слышится только смерть,

и она говорит на родном, на родном языке.

 

 

Кукла

(из цикла «Мифы северных народов»)

 

ходит-то все со своей деревянной чуркой,

кутает ее в пеленки, надевает ей чепчик,

гладит лицо безглазое, слушает чутко,

словно та дышит, поет ей, а то ли шепчет:

«вырастешь ты большая у меня пребольшая,

избы заслонишь, да старый тополь, да самое небо».

клонится к окнам орешник, свет закрывая.

нянькает чурку, кормит размоченным хлебом.

«кушай, моя хорошая, позже съешь их,

всю-то деревню, и мир весь, и целое солнце».

плюнет сестра: да чтоб побрал ее леший.

леший ее не берет, у окна смеется,

лес подступает, мох растет на пороге,

жимолость вьется, окна ей заплетает,

утром доносится рокот сосновый строгий.

все-то поет она: «вырастешь ты, родная».

чурка безглазо смотрит на стены рыжие,

тянется ртом безгубым за новым хлебом.

лес и вода подступают все ближе, ближе,

землю съедая, и поле, и самое небо.

Литературная газета



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме