Мы приближаемся к Богу через красоту музыки

Мужской хор Подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в Москве широко известен в православном мире, а имя его регента Владимира Горбика уже вошло в историю русской духовной музыки. Сегодня мы беседуем с Владимиром Александровичем о его собственном духовном пути, об искусстве светском и церковном, о том, как духовная музыка приближает человека к Богу.

- Маленький Володя Горбик когда-нибудь думал о том, что станет регентом?

- Маленький Володя Горбик думал, что будет музыкантом. Когда мы вместе с родителями переехали из Монголии в Ташкент - мне было 10 лет, - то сразу им сказал, что хочу учиться в музыкальной школе. До этого я был солистом в хоре - с семи лет на сцене, можно сказать.

- Откуда такое стремление к музыке? У Вас была музыкальная семья?

- Мои родители - не музыканты, но отец поет до сих пор, мама очень любила петь, деды и прадеды были очень музыкальными. Мой прадед был священником, звали его отец Валентин. И его отец был священником, именно он попросил сына - моего прадеда - оставить музыкальную карьеру, принять сан. До рукоположения отец Валентин был скрипачом. Это по папиной линии. А по маминой - дедушка Василий любил музицировать. По профессии оба моих родителя - инженеры, собственно, поэтому мы и оказались в свое время в Монголии.

В общем, в Ташкенте я пришел в музыкальную школу, но мне сказали, что мне поздно уже быть пианистом, потому меня отдали на виолончель - я занимался полтора года и по классу виолончели, и по классу фортепиано. Еще тогда, когда мое музыкальное обучение только началось, я родителям дал понять, что меня музыка интересует настолько, что, видимо, буду музыкантом. Мысль о том, что я стану именно дирижером, посетила примерно лет в 13. Потом я до самозабвения любил брать карандаш в руки и «дирижировать», к примеру, 6-ю симфонию Чайковского - ставил пластинку и вперед...

Образование мое было исключительно светским, потому я даже не представлял, что есть такая специальность - регент. О сути этой профессии я узнал намного позже, когда оказался на Московском Подворье Троице-Сергиевой Лавры, когда мой профессиональный путь стал корректировать нынешний Митрополит Лонгин (за что я ему очень благодарен!).

- А как Вы оказались на Подворье?

- На Подворье я оказался совершенно неожиданным образом. В 1994 году работа, которая приносила моей семье доход, закончилась - я практически девять месяцев был безработным. У нас уже было двое детей, поэтому я пытался пристроиться куда-то, но не получалось. Однажды в консерватории встретил Алексея Муратова, который был певцом в хоре Подворья; хором тогда управлял еще иеромонах Феодосий (Ушаков). Я спросил у Леши: «Ты не мог бы мне помочь с работой?». Муратов поговорил с отцом Феодосием, а тот позвал меня в хор.

Я старался всячески перенять у отца Феодосия регентский опыт, хотя он сам об этом, может быть, даже не подозревал. Однажды спросил: «Володя, ты что там делаешь?». А у меня рука была за спиной. Он стихиры регентует - я так же, как он, за моей спиной повторяю. Не афишировал, в общем, я своей учебы.

Потом Владыка Лонгин пригласил меня регентовать братским хором, и получилось два года активной регентской практики - каждый день, утром и вечером, очень напряженный график. И можно сказать, что когда пришло время стать во главе профессионального хора, на место отца Феодосия, я уже был готов - технически. Но, конечно, одно дело - братия, и совсем другое дело - профессионалы. Последние всегда очень въедливо, критически относятся к тому, что делает их руководитель, - так было и у меня, поначалу я встретил очень скептическое отношение к себе. Но с Божией помощью все потихоньку улеглось.

- Владимир Александрович, я знаю, что изначально Вы учились на композиторском отделении, лишь потом ушли на дирижерско-хоровое. У Вас есть собственные произведения?

- Да, конечно, я много писал. Но параллельно этому шел какой-то еще процесс. И в какой-то момент светская композиторская струя показалась мне неинтересной. Я написал одно сочинение для скрипки, виолончели, фортепиано и пяти мужских голосов, назвал его «Исповедь» - это было практически последнее мое светское произведение. Хотя оно уже было тесно связано с моими религиозными чувствами. После этого я стал уже писать музыку духовную. Не могу сказать, что много написано в этой области, но что-то даже исполнено и записано на диск.

- А когда появились те самые религиозные чувства?

- Это очень интересный вопрос. Меня крестили в два года, но только в 11 лет я переступил порог храма - в Ташкенте это было. Мама поняла, что она должна меня и младшего брата водить в церковь, - вот так все получилось. Помню, что не любил это дело, - дух противоречия во мне говорил. Мне не нравилось, что это через силу происходит.

Но прошли годы, мамы не стало, и я понял, что если бы не она, то даже и не знаю, на стороне какой религии были бы мои религиозные чувства... Осознанно я стал посещать храм после смерти мамы как раз. Затем был период охлаждения, совпавший с армейским периодом. Когда я вернулся из армии, познакомился со своей будущей женой, и мы уже вместе начали путь воцерковления. Сначала в храме Всех святых в Красном Селе, нашим духовником стал протоиерей Артемий Владимиров, он нас венчал. А когда я пришел на Подворье, стал там регентом, у меня возникла глубокая внутренняя связь с Владыкой Лонгином - уже он занимался моим духовным воспитанием, моим воцерковлением.

- Как Вы думаете, молитва похожа на музыку?

- Прямых аналогий между музыкой и молитвой, на мой взгляд, нет и быть не может. Конечно, и то и другое может глубоко затрагивать наше сердце. То, насколько они переплетаются в дальнейшем, например в исполнении церковной музыки, - это совсем другое.

Когда я еще не знал, что такое молитва, когда мама силой меня водила в церковь, я уже писал музыку. И относился к этому как к внутреннему выражению своих очень глубоких чувств. При этом чувства эти вовсе не были, как бы мы сейчас сказали, направлены к Богу. Мне просто хотелось писать что-то, что другим будет нравиться, что будет вызывать и у других чувства, похожие на мои.

Понимаете, музыка - это сфера души. Мне в свое время очень понравилось наставление Владыки Лонгина. Однажды он сказал, что не очень понимает словосочетание «духовная музыка», потому что область духа - это все же иное, что-то, что не связано с музыкой. Скорее, о церковной музыке можно говорить «душевная». Я об этом много думал потом и даже как-то пытался эту мысль развить в каком-то телеинтервью. Коллеги мои не поняли меня тогда - в эфире не хватило времени на пояснения. Сейчас вот и объясню то, как я понял мысль Владыки.

Да, без сомнения, музыка - это сфера душевная. Но только в душе нашей есть чувства и совсем низкие, и очень высокие. И там, где наши высокие чувства плавно перетекают в область духовного, подвигают человека к богообщению, - это и есть точка взаимодействия музыки и нашего молитвенного обращения к Господу. Такое вот... взаимопроникновение.

- Владимир Александрович, а, к примеру, такие произведения Баха, как «Страсти по Матфею», «Страсти по Иоанну», на Вас как-то влияли?

- Конечно, влияли, но - вовсе не в религиозном плане! Я любил музыку Баха, но - как искусство. И меньше всего, слушая «Страсти», я думал о молитве, скорее - о красоте музыки... Я до сих пор очень люблю музыку Баха, называю его отцом музыки вслед за другими музыковедами.

- А какие еще композиторы оказали влияние на Ваше развитие как музыканта?

- Начну немного издалека. Когда я, еще учась в консерватории, пришел на Подворье, то был просто шокирован (в хорошем смысле этого слова!) тем, что тут поют простую музыку - обиход. А у меня уже были немалые знания в области музыковедения, у меня имелись свои симпатии. Мне очень нравилась нидерландская полифоническая школа с ее великолепными композиторами, такими, как Джованни Палестрина, Орландо Лассо... На Подворье я внезапно понял, что простота обиходных напевов самодостаточна, к ней не нужно ничего прибавлять. Помните слова преподобного Амвросия Оптинского: «Где просто - там Ангелов со сто»?

Музыкантам-профессионалам не всегда видится интересным исполнять обиход. Мне же показалось, что я должен всенепременно заняться изучением обихода, потому что чувствовал, что в этом плаваю как топор - другими словами, тону. Теперь я могу сказать, что композитор мне нравится только тогда, когда он пишет простую музыку - при всей сложности музыкальной ткани. Вот, к примеру, возьмем самое, на мой взгляд, сложное, но великолепное духовное сочинение Сергея Рахманинова - «Всенощная»... Там сложнейший музыкальный язык - иногда до четырех-пяти планов хоровых партий доходит музыкальная фактура, но и эта простота присутствует, понимаете? Цементирует эту простоту знаменный распев (обиход!), к которому обращается композитор. Вообще же говорить, что Рахманинов написал «Всенощное бдение», немного некорректно: скорее нужно говорить, что он аранжировал, придал гармоническую краску знаменному распеву, великолепно применил свое полифоническое мастерство. Помните, Михаил Иванович Глинка сказал, что музыку создает народ, а мы, композиторы, ее только аранжируем.

Безусловно, мне нравится Чайковский. Конечно, его церковное творчество менее богато, чем светское - симфоническое и вокальное. Всегда любил и уважал Римского-Корсакова, Мусоргского, Глинку. Если брать западных классиков, то сейчас буду называть длинный ряд, который вы и сами сможете продолжить: Бетховен, Моцарт, Гайдн, Шуман, Шуберт, Вагнер...

- В Вашем ряду совсем нет композиторов XX века...

- Чем взрослее я становлюсь, тем больше понимаю, что в музыке важно сочетание простоты мысли и технического наполнения, - только тогда у нее появляется гениальная способность идти от сердца сочинившего к сердцу слушающего. А в музыке композиторов XX века эта простота теряется в большинстве случаев.

Да, когда-то я очень любил музыку Шостаковича, Шнитке - прямо заслушивался. Со временем же отбор внутренний произошел. Это все заумно, сложно - это может увести человека от Бога. Я это говорю при всем уважении к этим великим людям.

Дело в том, что я и сам писал музыку в том же чрезмерно сложном стиле. Мне еще профессор Леденев говорил, что в моей музыке много от ума. Однажды одно из моих сочинений исполнялось - трио для флейты, кларнета и гобоя, я сам дирижировал. После этого пришел на Подворье, дал послушать запись Владыке Лонгину. Его вердикт был таков: «Ну, для мультфильма подошло бы». Я, конечно, сначала очень обиделся: ничего себе! Я дни и ночи корпел... А потом через какое-то время пришло понимание того, что Владыка был прав: с одной стороны, сочинение это мое написано вроде бы «взрослым», заумным музыкальным языком, а с другой - как будто вышло оно из-под пера ребенка несмысленного...

Еще Арам Ильич Хачатурян спрашивал своих учеников: «Вы плачете, когда пишете музыку?». О своей музыке точно сказать могу - я не плакал. И ученики Хачатуряна ему так же ответили: «Нет». - «А зачем тогда вы пишете музыку?» - совершенно гениальные слова гениального композитора и педагога.

- Иная современная академическая музыка, действительно, кажется очень холодной...

- Я бы еще добавил: современная музыка - глубоко депрессивная. Она берет человека за душу, но уводит в состояние депрессии. Когда только-только Мстислав Ростропович вернулся из Америки в Россию, то взялся дирижировать 6-ю симфонию Шнитке. Я пришел на генеральную репетицию перед премьерой. Знаете, я был введен в состояние дичайшей депрессии. Был полный зал, зал рукоплескал, а я думал: «А зачем? Зачем эти избыточные, ненужные переживания?». Свойство классиков - выводить из уныния, осветлять чувства, а свойство многих (слово «многих» подчеркиваю!) композиторов XX века - от светлого уводить к темным ощущениям, к мрачности. Не только в музыке это происходит - и в изобразительном искусстве, и в литературе. Во всех видах искусства эта тенденция на протяжении всего XX века усиливается. Это связано напрямую, мне кажется, с постепенным опустошением человеческих душ.

 

- Сейчас наблюдается и тенденция к популяризации, если можно так сказать, церковной музыки. Церковные хоры выходят из храмов, часто выступают в светских залах, даже гастролируют. И что удивительно - слушатели есть! Как Вы думаете, что это за эффект такой: многие люди почему-то, боясь переступить порог храма, приходят слушать церковную музыку в концертный зал...

 

- Когда человек идет по улице и видит храм, и храм этот красив, а совесть у человека еще не убита, то он обязательно захочет войти внутрь. Так же и здесь - человек пришел в концертный зал, услышал, увидел красоту - мы же как будто ушами видим! - и дальше у него возникнет желание переступить порог церкви, чтобы понять, отчего же так красиво.

- Некоторые специалисты полагают, что не все церковные песнопения можно исполнять со сцены...

- А почему нельзя? Ладно, мы знаем, что на концерте люди сидят, но даже если человек сидя думает о Боге - что в этом плохого? Да, звучит Херувимская песнь, а Таинство не совершается, но мы все равно приближаемся к Богу через красоту музыки и через глубокое сердечное проникновение в содержание слов молитвы. Владыка Лонгин всегда благословлял исполнять разные церковные песнопения во время концертов, кстати.

- А вообще - в церковном хоре может петь любой человек или нет?

- Вы задали сейчас один из самых распространенных вопросов. В любом деле может принимать участие человек, который хочет чему-то научиться. Если человек пришел учить других, то ему не будет места нигде. Многие светские музыканты, попадающие в церковный хор, не знают евангельского принципа, что человек всю жизнь должен быть учеником. И даже если человек уже преподает, он все равно должен себя ощущать учеником, потому что человек не может знать все.

Когда человек приходит в мужской хор Подворья, я, помимо вопросов об образовании (что не главное, на самом деле!), спрашиваю его: хочет ли он прикоснуться к той традиции пения, которая у нас есть. Да? - Да. Нет? - Нет. Никто никого насильно петь не заставляет. Затем начинаются репетиции - я смотрю, как человек работает. Еще раз подчеркиваю: певчий может быть глубоко светским человеком, может даже не иметь опыта церковной жизни... В общем, присматриваюсь, наблюдаю: есть интерес или нет. Постепенно певчий может настолько заинтересоваться тем, что поет, что потом пойдет и на исповедь, и к Причастию. Может и не пойти, но он всю душу из себя вынет, чтобы выполнить то, о чем я его прошу. На мой взгляд, именно это - правильная позиция. Даже если человек не пришел к пониманию необходимости покаяния, но через свой титанический труд он приближается к Богу. Кроме того, те люди, которые работают со мной, испытывают колоссальные трудности, потому что терпят меня. Среди братии даже присказка такая есть: кто поработал в хоре Горбика, тот без мытарств может в Царство Божие войти. Я на это певцам говорю: «Не верьте молве - продолжайте работать над собой и над тем, чем мы с вами вместе занимаемся».

В общем, главное, чтобы человек был открыт к восприятию новой информации. Вот наш человек.

- Владимир Александрович, а Вы - тиран?

- Ну, как сказать... Любой дирижер, который хочет достичь качества, безусловно, будет «напрягать» музыкантов. А тираном можно стать или не стать на этом пути. Недавно прочитал такую деталь из биографии композитора Малера - вот его считали настоящим тираном как дирижера...

Это все очень тонкие вещи - кто кого может назвать тираном и когда. Вот я говорю певчему: «Сделай это», а он - не делает. Пятый раз прошу: «Сделай это» - не делает. Тридцать первый раз: «Сделай» - снова нет. После этого я уже повышаю голос и становлюсь тираном - в понимании певчего. Это все очень субъективно, потому что в хоре есть люди, которые думают, что я тиран, но есть и музыканты, которые считают меня слишком снисходительным к людям, которые, на их взгляд, плохо поют.

Я предпочитаю выбирать какое-то среднее положение среди мнений других людей, ведь понятно, что все люди не могут думать одинаково. Сказал грубость хору - извинись, язык не отвалится. Чувствуешь, что переборщил с улыбками хору, - сделай сердитое лицо и отчитай всех за то, что они давно уже перестали относиться к своему труду честно... Конечно, когда начинаешь людей ругать, сразу могут возникнуть разговоры о тирании...

Когда я перешел в профессиональный хор Подворья, то стал певчих сильно прессовать, просто налево и направо рубил шашкой: мне казалось, что все делают не то и не так. Конечно же, меня воспринимали в штыки и справедливо считали тираном. Сейчас, по прошествии многих лет, я уверен, что все можно было организовать гораздо мягче. Но все понимается с опытом... А тогда Владыка Лонгин, наблюдая за моими действиями, увещевал меня: «Володя, помягче, помягче. По себе знаю - власть может сделать человека тираном. А тебе здесь дана почти неограниченная власть - потому помягче».

Недавно я побывал в США, штат Пенсильвания, где проводил мастер-класс с мужским хором трех семинарий - Джорданвилльской Свято-Троицкой, Свято-Тихоновской и Свято-Владимирской. Пока шли репетиции, я улыбался, шутил, рассказывал о музыке. Когда дело дошло до концерта, то нужно было встряхнуть семинаристов, потому что они явно не понимали, что попали в профессиональную ситуацию. Я встряхнул. Правда, потом ко мне подошел главный регент Свято-Тихоновского хора Бенедикт Шиен и попросил: «Надо слово любви сказать людям, потому что они в явном напряжении». Минут 20 я потратил на слова любви непосредственно перед концертом, а потом епископ Нью-Йоркский Михаил (Дахулич), который некогда был ректором Свято-Тихоновской семинарии, обращаясь к Шиену, сказал: «Теперь, после Горбика, ваши сердитые обращения к хору будут считаться цветочками. Когда Горбик уедет, певцы, наконец, оценят вашу доброту».

- Вам не обидно, что Вас считают таким сердитым?

- Очень легко быть добреньким церковным музыкантом, якобы любящим всех певчих. В прелесть можно впасть на этом пути...

Владыку Лонгина я однажды спросил: «Владыка, почему Вы, когда выходите из алтаря, никогда не улыбаетесь?». А он мне ответил: «Володя, больше всего в жизни я не люблю играть какую-то роль». Эта позиция мне очень нравится. Вот с какой стати я должен, допустим, молчать, не обращать внимания на то, что человек не попадает в ноту, когда мой святой долг указать на это? Другое дело, какими словами. Тоже в свое время спрашивал: «Владыка, как мне делать замечания?». Такой совет он мне дал: «Прежде чем делать замечание, ты трижды Иисусову молитву прочитай - немножко себя, свои чувства в порядок приведи». И это очень помогает. Теперь, обращаясь к музыканту с обличительным словом, я сначала очень долго думаю, можно ли это сделать сейчас, не травмирую ли я его...

В общем, сложный вопрос вы мне задали. Дирижеры, вошедшие в историю, были в большинстве своем тиранами. Взять того же Герберта фон Караяна, которого я очень люблю и уважаю...

- Когда разговариваешь с людьми, так или иначе связанными с церковной музыкой, всплывает имя архимандрита Матфея (Мормыля). Вы с ним как-то соприкасались?

- Архимандрита Матфея я считаю своим учителем. Правда, я не сидел у него на лекциях, но после того как меня с ним познакомил Владыка Лонгин, он оказывал мне очень большую помощь. Я периодически звонил ему, иногда мы пересекались на Подворье. Отец Матфей иногда мог беседовать со мной по часу - для монаха это очень много! - и рассказывать, как должно петься то или иное конкретное песнопение, какая тут или там должна применяться вокально-хоровая техника... Поскольку у меня уже было хоровое образование, меня интересовали вопросы, касающиеся именно церковного исполнительства, - и отец Матфей все очень детально мне объяснял. Он мне многое дал - в церковном плане, но, безусловно, консерваторское образование тоже помогало. Сочетание одного и другого дало очень интересный эффект...

Я всегда своим музыкантам-профессионалам говорю: «Сколько бы мы ни старались петь хорошо и молитвенно, так, как у отца Матфея, у нас не получится». Говорю я так сознательно - у профессионалов руки не опускаются, они, наоборот, хотят преодолеть массу трудностей. Это очень интересный путь.

Где-то лет 10 назад с нашим новым настоятелем Подворья мы пришли к внутреннему выводу: светскую музыку мы не поем, чтобы не растрачивать свой творческий потенциал на что-то еще, целенаправленно занимаемся церковной музыкой. И знаете, за прошедшие годы я со всей очевидностью понял, что наши церковные исполнительские просторы - целая вселенная, бескрайняя. Прежние мои интересы кажутся мне детским садом каким-то. Хотя я очень люблю русские народные песни - и люблю их слушать в исполнении хороших коллективов. Однако рядом с церковной музыкой я их даже рядом поставить не могу.

- А сейчас с кем Вы советуетесь в профессиональном плане?

- Все наши записи я обязательно показываю Владыке Лонгину и жду не только похвал, наоборот - критики. Слава Богу, что и на самом Подворье критиков и ценителей хватает, так что реакция на наше исполнение есть всегда.

Прислушиваюсь я к мнению бывшего ректора Московской консерватории профессора Бориса Ивановича Куликова - он может мне сказать все, что думает. Нынешний декан дирижерского факультета Московской консерватории Станислав Семенович Калинин - также. Я считаю, что когда тебе говорят что-то неприятное о твоей деятельности, то это - стимул к развитию. В сфере бизнеса люди платят большие деньги, чтобы их покритиковали. Да и с какой стати мы, христиане, будем как-то остро реагировать на критику? Конечно, чисто человеческую реакцию трудно исключить, но идти по пути обиды, конфликта - глупо. Допустим, отцу Дионисию (нынешний настоятель Подворья архимандрит Дионисий (Колесник). - Ред.) не нравится что-то, что понравилось мне. Но я не буду настаивать на своем, потому что это приведет к непониманию. Я иду до той границы, где еще можно поступиться своими музыкальными принципами, и просто - жду. И абсолютно такое же движение происходит с другой стороны, я уверен. Только таким образом разрешаются вообще все конфликты и все непонимания.

Кстати, я очень часто обращаюсь к певцам с вопросом: «Вам нравится репертуар, исполнение или нет?» - и жду честного ответа. Я стараюсь двери души всегда держать открытыми.

- У Вас девять детей. Кто-то из них идет по Вашим стопам, занимается музыкой?

- Музыкой занимаются все, но по моим стопам никто пока не пошел. Мой старший сын, ему 19, отслужил в армии, готовится быть программистом. Старшая дочь Татьяна хочет быть педагогом. Но они все играют на музыкальных инструментах и поют. В общем, скажу, что в нашем доме музыка звучит всегда.

Быть именно регентом никто из моих детей пока не хочет - годы, наверное, должны пройти.

* * *

Владимир Горбик родился в 1970 г. в Москве. Закончил музыкальное училище в Екатеринбурге, музыкальное училище при Московской государственной консерватории, дирижерско-хоровой и оркестровый факультет МГК. В 1995 г. - певец мужского хора Московского Подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры под управлением иеромонаха Феодосия (Ушакова). В 1996-м - регент братского хора Подворья, в 1998-м - регент мужского хора. С 2001 по 2004 г., продолжая регентскую работу на Троицком Подворье, одновременно был художественным руководителем и дирижером солдатского мужского хора Инженерных войск имени св. Даниила Московского при Свято-Смоленской Зосимовой пустыни. В 2012 г. стал преподавателем дирижирования МГК.

В дискографии Владимира Горбика имеется более 15 аудиодисков, которые издаются не только в России, но и в Германии, и в США. Постоянно проводит мастер-классы как за рубежом, так и в России.

Журнал «Православие и современность» № 26 (42)

Беседовала Наталья Волкова

http://www.eparhia-saratov.ru/pages/2013-10-01-00-21-21-mi-priblijaemsya-k-bogu
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Наталья Волкова:
Ксеньины кирпичики
6 февраля Русская Православная Церковь вспоминает одну из самых любимых святых русского народа - блаженную Ксению Петербургскую
06.02.2015
Все статьи автора
Владимир Горбик:
Все статьи автора
Последние комментарии
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Разработчик РНЛ
04.12.2019
Протодиакон Кураев примеряет мундир апологета нацизма?
Новый комментарий от Ортодоксос
07.12.2019
«Полуправда хуже лжи» нужно адресовать самому Ю.А. Григорьеву
Новый комментарий от Николай Волынский
28.11.2019
«Я убит подо Ржевом…»
Новый комментарий от Русский Сталинист
08.12.2019
Скоро опять появятся профессиональные диссиденты
Новый комментарий от NNNN
06.12.2019
«Стирается грань между Церковью и расколом»
Новый комментарий от Неизвестный
06.12.2019
Защитим семью вместе!
Новый комментарий от Александр Копейкин
05.12.2019