Отрывки из обрывков

Конспекты ненаписанного

 

       НА КАМЧАТКУ ПРИЕХАЛИ молодые супруги. Заработать на квартиру. Дочка родилась и выросла до пяти лет. Это у неё уже родина. А деньги накоплены, и они свозили дочку к родителям. И уже вроде там обо всём договорились. Возвращаются за расчётом. Дочка в самолёте увидела  сопки и на весь самолёт стала восторженно кричать: «Камчаточка моя родненькая, Камчаточка моя любименькая, Камчаточка моя хорошенькая, Камчаточка моя миленькая!» И что? И никуда ни она, ни родители не уехали. Именно благодаря ей. Сейчас она взрослая, три ребёнка. Преподаёт в Воскресной школе при Епархии.

     Очень я полюбил Камчатку.

 

     В ЗАСТОЛЬИ, с видом на пирамиды, которые вечером как коричневый картон на жёлтом фоне. Произносится тост, который не только духоподъёмный, но  и телоподъёмный. Все встали. И откуда-то много мух. «Давайте швыдких вспомним и мухи подохнут». И точно - досиживали без насекомых.

 

    - ДАЙТЕ МНЕ АПЧЕХОВА, просил я в библиотеке детства. То есть я Чехова уже читал, но фамилию его запомнил по корешку, на котором   было «А.П.ЧЕХОВ», то есть Апчехов. Мало того, я не знал значения сокращений. Например, мистер обозначалось «м-р», доктор «д-р». Так и читал: «Др  Ватсон спросил мра Холмса». Или, господин «г-н». «Гн Вальсингам». Не знал и что буква «о»  и точка - это отец. «О благочинный ласково благословил отрока».

    Но читал же!

 

     БАНЩИК  ВАНЯ у Шмелёва «читал-читал графа Толстого, дни и ночи всё читал, дело забросил, ну в башке у него и перемутилось, стал заговариваться, да сухие веники и поджёг». («Как я ходил к Толстому»).

 

    ТАК ВЛЮБИЛАСЬ, что когда собиралась ему звонить, то перед этим причёсывалась.

 

    - КОГДА ЖЕНА наступает на горло собственной песне, это её дело, это я могу понять, но за что, «за что, за что, о, Боже мой?», она  передавливает горло моей песне? Причём, ведь что ужасно, как бы  моей песне подпевая.

 

    - ДОРОГУЩИЙ КОНЬЯК подарили. Принёс, горжусь. А жена: «Какая тебе разница, чем напиваться?». На, говорю, и весь коньяк в кадку с фикусом вылил. У нас фикус огромный, всё время помногу поливаем. Вылил, сам рванул питьё отечественного производителя. Уснул, просыпаюсь: песня. Откуда? Фикус поёт и листьями качает.

 

     НА ЛЕКЦИИ В СТУДЕНТАХ  пускаю записку по рядам: «Сколько можно штаны протирать и на доцента глазеть? Давайте сбежим и возьмём на ура художественный музей».

    И ещё помню записку: «У студентов обычно нет промокашки. «Что мы, разве мы первоклашки?». Лист промокашки скромен, неярок, но ах, какой это был бы подарок. И собрав угасающую отвагу, я прошу промокательную бумагу».  Студентки смеялись, бумаги надавали. А зачем просил, не помню.

   «Дни, как грузчик, таскаю зазря. Но есть выходной с лёгким грузом. Завтра просплю я тебя, заря,  и встану с голодным пузом».

    «В болтовне язык не точится. В болтовне ум истощается. Но молчать совсем не хочется. И мораль вся тут кончается».

    «Не выношу молчанеия, молчанье - пустота. Поэтоту с отчаянья играю роль шута».

    Это из сохранившихся студенческих.

     А вот оттуда же, и как только сбереглось? М.б. 63-64-й г.

 

              Отголоски войны мучат, как вулканов разбуженных пляска.

              На прогулке дедушка с внуком, Старый с малым. Оба в колясках.

              Старый малым был, бегал в ораве босиком по дорожной пыли.

              Рос, работал. Война. Переправа. Медсанбат. Наркоз. Инвалид.

              Ни о чём он сейчас не жалеет, об одном только мыслит с тоской:

              Неужель его внучек, взрослея, доживёт до коляски другой?

              Неужель и в 20-м столетьи справедливость не кончит со злом?

              Неужель к небу тянутся ветви, чтобы, выросши, стать костылём?

              В мире чертятся прежние планы - бросить нас к фашистским ногам.

              Это значит - могилы как раны, это значит - окопы как шрам.

              Это значит - невесты без милых.

              Мир трехцветно будет обвит: белый с чёрным - гробы в могилах.

              Белый с красным - бинты в крови.

          

              Память горя - нужная горе, чтобы новых не было мук.

              Дед со внуком в колясках, но вскоре

              Из коляски поднимется внук.

              

    

     АРМЕЙСКИЕ СТИХИ почти не сохранились. Но, дивное дело, сохранилась страничка, исписанная рукой брата. Он сохранил стихи, которые я посылал ему из армии в армию.

    

             Батарея шумная разбежалась спать,

             Я сижу и думаю, что бы вам послать?

             Ну, стихи солдатские вам читать с зевотою,

             А старьё гражданское помню с неохотою.

             И в полночной тишине мучает изжога,

             Засыпаю. Снится мне, что кричат: «Тревога!»

 

   И прочёл сохранённое, и вдруг ощутил, что многие живут в памяти. Надо их оттудова извлечь. Первые армейские, когда ещё живой ракеты не видел, были бравыми:

        Меня «тревога» срывала в любую погоду с постели                               

        Сирены ночь воем рвали, чехлы с установок летели.

        Звёзды мигали спросонок, луна на ветвях качалась,

        А где-то спали девчонки, со мною во сне встречались.

  Лихо. Всё врал: «тревога» не срывала и так далее. Да и какие девчонки. Уходил в армию, поссорясь с одной и отринутый другой. Потом были стихи покрепче.

          Тополя хрупкий скелет у неба тепла молили,

          Старшему двадцать лет. Взвод в караул уходил.

          Штыков деловитый щёлк, на плечи ломкий ремень.

          Обмороженных неба щёк  достиг уходящий день.

 Или:

           Эх, жись, хоть плачь, хоть матерись:

           Три года я герой.

            Раз мы сильны - молчит война,

            Раз мы не спим, живёт страна.

            А я не сплю с женой.

 Это я для одного «женатика» написал.

Или:

             Ты мне сказал: «Послушай, Крупин, - и сплюнул окурок в окно,

            - Дай мне свой боевой карабин, хочу застрелиться давно. 

   Дальше шли мои зарифмованные уговоры отказаться от суицида, а завершалось:

              - Мысли твои, чувства твои, как и мои рассказики -

               Это в клетке казармы поют соловьи,

               Это буря в ребячьем тазике.

    И ему же:

                Как разобраться в жизни хорошенько?

                Ух, как она прибрала нас к рукам.

                И нам с тобой, сержант Елеференко,

                Служить ещё как медным котелкам.

    По «заявкам трудящихся» сочинял частенько. Одно моё «творение» очень было популярным:

                Упрёки начальства, заборы, мелочью стали ныне:

                Сердце робость поборет, сердце в разлуке стынет.

                Смирительную рубашку на гордость не примет сердце.

                Я горд, от тебя,  Любашка, мне уже некуда деться.

   Это извлечение из середины стиха. А сочинилось оно «из жизни». Рядом с нашей сержантской школой в  подмосковном Томилино (потом мы переехали в Вешняки) были огромные армейские склады и нас, совсем зелёных, ещё «доприсяжных», гоняли туда. А нам и в радость. Это ж не полоса препятствий, не строевая подготовка. В этих складах были не только обмундирование, топливо, всякие запчасти, и еда была. Таких, похожих на пропасть, ёмкостей для засолки капусты мне уж больше и не увидеть. И там, на этих складах, моё свободное сердце, а когда оно не свободно у поэта?, увлеклось учётчицей Любашей. Таких там орлов, как я, были стаи, но я-то чем взял: увидел у неё учебник литературы для школы. Оказывается, готовится к экзаменам в торговый техникум. Предложенная ей моя помощь ею отринута не была. Тогдашние экзамены требовали не собачьего натаскивания на ЕГЭ, сочинение требовалось и устный экзамен тоже.  Ну, вот. Она жила в доме барачного типа недалеко от части. И я , я рванул в самоволку. Любовь делает нас смелыми. Там проволока была в два ряда и собаки. Но собаки были давно прикормлены, своих не трогали, а в проволоке были секретные проходы. А чтобы тебя часовой пропустил, надо было сказать пароль: «Рубите лес!», - а часовой отвечал: «Копай руду». И всё, и зелёный свет. 

    И вот я сижу у Любаши, и вот ей вручены мои стихи, и она: «Ах, это мне? Врёшь! Списал!» И вот надвигается чай,  я развожу тары-бары про образ Базарова или ещё про кого, образов в литературе хватает. Далее - я не выдумал - дверь без стука открывается от пинка, и на пороге огромный сержантюга из стройбата. Любаша, взвизгнув, выпрыгивает в окно. Оно открыто, ибо это ранняя тёплая осень. Сержант хватает меня за грудки, я возмущённо кричу: «Ты разберись вначале! Я ей к экзаменам помогаю готовиться». На столе, как алиби тетради и учебники. Сержант не дурак, понимает, что ничего не было.  Садится. Из одного кармана является бутылка белой, из другого красной.  Выпиваем. Молчит. Знает, где что лежит у Любаши, ставит на стол. Закусываем. Ещё выпиваем. После молчания: «А знаешь, хорошо, что я тебя застал. Я же на ней жениться хотел. А если она так к себе парней будет затаскивать, что с неё за жена?» - «Я не парень, я репетитор». - «Кто?» - «Ну, консультант». Вернулся я в часть, и как-то всё обошлось, и пароль и отзыв. Только вот собаки облаяли, хотя и не тронули, не любят они пьяных.

     Моё это стихотворение однополчане рассылали своим Любашкам, Наташкам, Сашкам (Александрам). Не у одного меня «смирительную рубашку на гордость не принимало сердце». Они переписывали стихи, как бы ими сочинённые, для своих адресаток. Всё получалось хорошо, но иногда имя девушки сопротивлялось и не хотело лечь  в строку. Как   в неё поставить Тамару, Веру? Тогда в ход шли уменьшительно ласкательные имена: ТамарАшка, ВерАшка.

 

      А раз меня засекли с книгой на посту. Чтение было увлекательным. Вот доказательство:

      Вынесли прИговор - строгий выговор

     И пять нарядов: читать не надо.

     Шекспир сильнее? Чего? Бледнею:

     Ужель уставов и даже взгляда всех комсоставов?

     Так вероятно. Поймя превратно мои ответы,

     Они вскричали о партбилете, о долге, чести,

     Литературе в моей анкете не давши места.

 

  Сочинённое немного повторяет ещё доармейское, когда я ездил поступать в Горький, в институт инженеров водного транспорта. Ткнул пальцем наугад в справочник высших учебных заведений. От того такая глупость, что с работы не отпускали, а учиться нельзя было запретить. Вот дальнейшее:

      Скальте зубы, как в ковше у эскаватора:

      Конкурс мал, прекрасен город... уезжаю!

      Услыхав, заржали б зебры у экватора.

      Знаю.

      Не хочу я сотни дней скитаться по лекториям

      И учить осадку в реках пароходную:

      Я хочу войти в литературную историю,

      А не в водную.

    Крепко сказано. Автору семнадцать лет. Стихи, кстати, процитированы в повести «Боковой ветер» и вот - да, так бывало в советской империи, в ней книги читали - прочли в Горьком, в этом вузе и написали в Союз писателей справедливо обиженное письмо. Говорили об этом вузе самые хорошие слова. И я  с этим очень был согласен, и, конечно, извинился перед ректоратом и студенчеством.

 

    - В РОССИИ ТРИ ПРОЗАИКА,  Бунин, ты и я, - говорит по телефону знакомый писатель Анатолий.

     Я понимаю, что он уже хорош.

    - Тут у меня ещё Женя сидит.

    - Да, и ещё Женя.

    «ПЕЧАТЬ - САМОЕ сильное, самое острое оружие партии». Такой лозунг в моём детстве был повсюду. И я совершенно искренне думал, что это говорится о печатях. О тех, которые ставят на бумагах, на справках, которыми заверяют документы или чью-то доверенность.  Круглые, треугольные, квадратные. Без них никуда. Все же знали, что документ без печати - простая бумажка. А «без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек». Писали контрольные диктанты на листочках с угловым штампом.

    Так и думал. А когда мне стали внушать, что печать - это газета, журнал, я думал: какая ж это печать? Это газета, это журнал. А печать это печать. И при ней штемпельная подушка. Прижмут к ней печать, подышат на неё да и пристукнут ею по бумаге. И на отпечаток посмотрят. И человеку отдадут. А тот на печать полюбуется. Не на саму печать, а на её  оттиск, который уже тоже сам по себе печать.

 

   ОТКУДА СЛОВО золотарь, то есть ассенизатор (по Маяковскому революцией призванный), я не знал. И вдруг в Иране разговор о поэзии. Проводят при дворе шаха вечер поэзии. Нравится шаху поэт, открывай рот, туда тебе накладывают полный рот золота. Не нравится - тоже открывай рот и тоже накладывают, но уже другого «золота».

 

   ОТЖЕВАЛ ЧЕЛОВЕК жвачку, бросил, а её хватает воробей, думает, что это ему крошка хлеба. И клюв воробья увязает в жвачке.  Да если ещё зима, жвачка быстро замерзает. Так и погибает несчастная пташка.

 

    ТЯГА ЗЕМНАЯ. Только ею побеждён непобедимый  Святогор. Земля. Всё из неё, от неё и в неё. Всегда очень волновал запах земли, свежей пашни. Свежевырытой могилы. Конечно, по-разному. Народный академик Терентий Мальцев относился к ней как к родной матери. Приникал к ней, слушал её, вдыхал запах. Время сева определял даже так: садился на пашню в одном белье, а то и без него. Шутил: «Сегодня рано, послезавтра поздно. Завтра выезжаем».

 

     РАНЬШЕ ПЛЕВАЛИ в лицо, сейчас вслед, в спину. Прогресс. Значит, идём вперёд, значит, боятся.

 

     ВСПОМНИЛСЯ КАРТОННЫЙ шар, в который я был заключён. В школе математичка Мария Афанасьевна, зная о моих стихах по школьной стенгазете, велела сочинить  стихи о геометрических фигурах: диагонали, катете, гипотенузе, биссектрисе, секторе, сегменте, прямоугольнике, трапеции, сказав, что все они вписаны в идеальное пространство шара. Написал как пьесу в стихах. И пришлось исполнять роль шара. Потом  меня долго обзывали «толстый». Очень это было горько. Какая ж девочка полюбит мальчика с таким прозвищем?

 

     - ЖЕНЩИНЫ ЛЮБЯТ подлецов, почему?

     - Женщины любят победителей.

          

     НАЧАЛО ПРОТЕСТАНТИЗМА от перевода Священного Писания Лютером, от «Вульгаты». Он избегал слова «Церковь». Ушёл от ватиканского престола, но, по гордыне,  не пришёл и к Восточной церкви. Заменил слово «церковь» словом «приход», то есть вера в приход. Каждый приход получался столпом и утверждением Истины. И уже к середине 19-го века было до семидесяти различных течений, движений протестантов. Плодились как кролики, и как кролики были прожорливы. Но не как кролики, не питались травой, им души простачков подавай.

 

     ПРИТЧИ О ЗАСЕЯННЫХ полях. Одна о семенах, брошенных в землю придорожную, в каменистую, и в землю добрую. И другая, о том, как на посеянное поле ночью приходит враг нашего спасения и всевает плевелы. То есть, как ни добра почва, как ни хорошо всходят посевы, надо быть начеку. Не мы выращиваем их, но охранять обязаны.

 

     ЕВРЕЙ СПРАШИВАЕТ другого еврея: «А ты знаешь, кто Мао Цзе-Дун по национальности?» - «Не может быть!».

 

     Еврей Америки  сразу чувствует еврея русского (грузинского, крымского, молдавского, прибалтийского), а русские живут всю жизнь в  одном посёлке и всю жизнь враждуют. Это ли нам не упрёк?

 

     В ВЕЛИКОРЕЦКОМ на Никольском соборе проявился образ святителя Николая. И много таких явленных образов проступает по России.

    Как же я любил бывать и живать в Великорецком. И дом тут у меня был. Шёл за село, поднимался на возвышение, откуда хорошо видно далеко: река Великая, за ней чудиновская церковь. И леса, леса. Зелёный холм, на котором  пасётся стреноженный конь, мальчишки играют на ржавеющем брошенном остове комбайна. Как на скелете динозавра. Играют в корабль. Скрежещет ржавый штурвал.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Владимир Крупин:
Болезни интеллигенции
Слово писателя
25.11.2019
«Эта "элита" трясется от страха»
Либеральная общественность опубликовала письмо в поддержку русофоба из ВШЭ Г.Гусейнова
14.11.2019
Отрывки из обрывков
Конспекты ненаписанного
24.10.2019
Отрывки из обрывков
Конспекты ненаписанного
13.10.2019
Зрелище для быдла
Или об истинном и мнимом патриотизме
12.10.2019
Все статьи автора
Последние комментарии
Россия и государственные услуги
Новый комментарий от Света Ч.
12.12.2019
Когда можно делать аборты?
Новый комментарий от максим поляков
08.10.2019
Возбудить дело против депутата Оксаны Пушкиной
Новый комментарий от NNNN
11.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от Александр Сивков
05.12.2019
Панос Камменос: Элладская Церковь совершила преступление
Новый комментарий от Алекс1968
12.12.2019