Отрывки из обрывков

Конспекты ненаписанного

 

    НУ, ИЗБРАЛИ МЕНЯ в академики, ну, вскоре ввели в Президиум, и что? Я что, умнее стал или писать стал лучше? А званием всё-таки пользуюсь. Когда какое письмо для какого нужного дела подписать. А также для внуков. Но это им, как они выражовываются, «пофиг». Стыд и позор академику Российской словесности за такой лексикон внуков.

 

   - «Я ВИДЕЛ ВСЁ, я изжился». - «А пирамиды египетские видел?  Нет? Так как же всё видел?» - «Людей я видел. Рассветы и закаты и дни, и ночи, чего ещё?»

 

     - ВЫПЬЕМ ЕЩЁ? -  А куда мы денемся?  Все равно уже выпили. Смотри: трава, деревья, закат! Одна природа к нам добра. Вот кто высшего женского рода - природа! Она не обманет. А будет ураган, шторм - заслужили. Наливай! За высшую меру! Радости! Расплата потом. Наливай.

 

     - СПАСИБО ЕЙ: крепко заставила страдать. А то я всё срывал цветы удовольствий, да вдыхал их аромат, да как Печорин бросал в пыль. А она скрутила, сделала человеком. О, если б ты её видел! Я её как увижу, прямо сердце растёт.  

 

    СЛЕСАРЬ СЕРГЕЙ соображает во всём, варит аргоном, а это высший класс. Где чуть что, какое в механизмах затруднение, все мастера к нему. А запивает - берёт ящик водки, выгоняет жену и запирается.

 

    ДАМА НЕПОНЯТНЫХ лет напористо вещает: «У нас не поставлено сексуальное воспитание, нет культуры общения полов, от этого частые разводы. Молодые люди не понимают, что любовь это ни что иное как целая наука».

    - Брешешь ты всё, - говорю я ей, - какая это наука? Любовь это любовь. И какая культура общения полов или там потолков, это любовь, и всё. Вот две частушки показывающие полное непонимание этого общения: «Как и нынешни ребята не поют, а квакают. Целоваться не умеют, только обмуслякают». И вторая: «Меня милый не целует, говорит: потом, потом. Я иду, а он на лавке тренируется с котом». То есть вот такая критика неумелого влюблённого, отсутствия сексуального воспитания. Но жили! Но рожали по десять детей! Не изменяли друг другу. Для мужчины женщиной могла быть только одна женщина - жена. Для жены единственный мужчина - муж. И в любви друг к другу раскрывались всеми силами, и душевными, и телесными. Ты вот сильно воспитана, так что ж третий раз замужем? А в школу вдвигают половое воспитание, и что? Увеличивают разврат, только и всего.

   

    БЫВШИЙ ЗЭК: «Западло не жил. Самолично не воровал, не грабил, в замках понимал. Нет такого замка, такой сигнализации, охраны электронной, чтоб я не осилил. На каждый замок есть отмычка. Тут она (постучал по лбу). И жил без подлянки. Но подумай: работа совместная, надо делиться. Так они не только обсчитали, даже подставили. Отмотал пятёру, выхожу - подползают на брюхе: помоги, весь навар твой.  - «Вам что, замок надо открыть? Вот этим ключом откройте». Сложил кукиш, покрутил перед мордами. Тронуть не посмели. Законы знают. А я в тюрьме поумнел. Там даже священник приходил».

 

   ИРКУТСК ЖЕЛТЕЕТ, Москва чернеет. Посмотрите на рынки. А вечером в метро? И жалко их даже, людей по кличке «гастербайтер». Детство же было и у них. Тут-то им не родина, мы им чужие. Они ж сюда не в Третьяковку сходить приезжают. А нас за что теснить? Терпим.

    Терпим, а опять во всём виноваты. И опять нас вопрошают: когда же мы уйдём из мировой истории. И опять мы отвечаем: уйдём вместе с ней. Гибель России означает гибель остального мира.

    Китай, китайцы, узбеки, корейцы заполнят просторы России. И что? Научатся валенки валять? На лыжах бегать? Свиней разводить? На белок охотиться? У оторванных от родины какая будет культура? Стоны и стенания? 

 

      - СТАРИК, СТАРИК! - кричит старуха, -

      В наш дом влетела бляха-муха.

      Вскочил старик, дал мухе в ухо.

      - Орёл старик! - кричит старуха.

     

    Сочинено, конечно, не про летающее насекомое. В подтексте то самое ребро, в которое лезет бес, когда седина в бороду. А в над-тексте решимость юного старичка порвать с соблазном. И изгнание его. И радость жены, освободившейся от конкурентки.

 

   ХУДОЖНИК БОРЦОВ Андриан, земляк,  роста был небольшого, но крепок необычайно. С женщиной на руках плясал вприсядку. Писал природу, гибнущие деревни. У него очень получалась керамика. И тут его много эксплуатировали кремлёвские заказчики. Он делал подарки приезжавшим в СССР всяким главам государств. Сервизы, большие декоративные блюда. Где вот теперь всё это? Уже и не собрать никогда его наследие. И платили-то ему копейки. Когда и не платили, просто забирали. И заикнуться не смей об оплате: советский человек, должен понимать, что дарим коммунистам Азии, Африки и Европы.

    Старые уже его знакомые художники вспоминают его с благодарностью: он был Председателем ревизионной комиссии Союза художников. «Всегда знали, что защитит».

    Он всю жизнь носил бороду. «В шестидесятые встретит какая старуха-комсомолка, старается даже схватить за бороду. А я им: на парикмахерскую денег нет. Не драться же с ними. А уже с семидесятых, особенно с восьмидесятых бороды пошли. Вначале редко, потом побольше, повсеместно».

    В моей родне ношение бород прервалось именно в годы богоборчества. Отец бороды не носил и вначале даже и мою бороду не одобрял. А вот дедушки не поддались. Так что я подхватил их эстафету.

    Да, Андриан. Были у меня его подаренные картины, все сгорели. Но помню. «Калина красная», например, памяти Шукшина. «Три богатыря» - три старухи, стоящие на фоне погибающей деревни, последние её хранители.

 

    В РЕКЛАМЕ НА ТВ полуголая бабёнка жадно обнюхивает плохо побритого мужчину. Оказывается, он - какое-то мачо,  пахнет непонятно чем, но видно же - бабёнка  дуреет. Покупайте, мужчины, прыскайтесь, можно будет за женщинами не ухаживать: понюхают и упадут. Или другая реклама: румяный дурак, насквозь обалдевший  от того, что сунул голову в капкан кредита. И третья: молодожёны ликуют - они уже в клетке ипотеки.

    А сколько зрителей в эти  часы, дни, годы превращаются в идиотов.

    

    - ВОТ СПАСИБО злой жене: загнала в монастырь, - говорит монах. - А ты сочувствуешь нам. Зачем? Здесь нам рай: и кормят, и спать есть на чём. И денег не надо. Нам что, вот вам там, в миру, каково?

 

    КТО БЫ НАПИСАЛ об этих событиях борьбы за Россию, о борьбе с поворотом северных рек на юг, о 600-летии Куликовской битвы. Пробовал, не получится. Потому что участником был, а тот, кто сражается, плохо рассказывает о сражении. Вроде как буду хвалиться.  Помню, Белов послал мне статью свою «Спасут ли Воже и Лача Каспийское море?» Я её повёз Залыгину в больницу, в Сокольники. Он сказал: «Надо шире, надо подключать академиков, научные силы. А то статья писателя. Скажут: эмоции». Залыгин имел опыт борьбы против строительства Нижне-Обской ГЭС. Но там был довод: там место низменное, затапливалось миллион гектаров, а главное - нашли залежи нефти. А тут жмут - надо спасать Каспий, давать воду южным республикам. Как противостоять?

     И закрутилось. Какие были выступления, вечера. Один Фатей Яковлевич Шипунов чего стоил. Отбились. Конечно, за счёт здоровья, нервов, потери ненаписанного. Но и противники иногда сами помогали. Что такое  болота? Это великая ценность для природы. А министр мелиорации Полад-заде, выросший, видимо, на камнях, договорился (ТВ. 27. 6. 82 г.) до того, что болота не нужны, безполезны, что клюкву можно выращивать на искусственных плантациях, она на них будет вкуснее. Это уже было такой е глупостью, то и его сторонники эту глупость понимали. Это было все  равно. Как утверждение Хрущёва об изготовлении  чёрной рыбной икры из нефти.     Слово писателя тогда многого стоило. Бывало, что люди, взволнованные чем-то, возмущались: «Куда смотрят писатели?»

    

    - ЗА ОТХОДЫ ОТ ТРАДИЦИЙ! - такая здравица, - возглашает Витя. - Пьёт, крякает. - За что я кровь мешками проливал, а нервы ящиками?

 

    КИНОМЕХАНИК ГВОЗДЕВ  Митя. Кинолента «Ленин в Октябре» сгорела. Посадили на 12 лет.

 

    ВЛАСТИ ГОВОРЯТ о поддержке талантов. Но если талант искренен, народен, то он обязательно противоречит тем, кто его собирается поддерживать.

 

      ЧЕЛОВЕК НЕ СДАЛСЯ до тех пор, пока не сдался.

 

      ЖАРГОНЫ  БЫЛИ всегда. Не прикалывались, а кадрились. Не крутой мужик, а балдёжный, чёткий, не слабо говорит. Но уж такого количества мусорной словесной дряни не бывало. Будто все сговорились «по фене ботать». Тут и нравственная распущенность, но тут и противление официальной казёнщине языков журналистов, политиков, дипломатов, учёных, говорящих такими штампами, что только им одним кажется, что они умные. Другие их просто не понимают, уже и не вслушиваются. Проще сказать: энергия жаргонов увлекает тем, что увеличивает действие речи. На это клюют «деятели» искусства, особенно кино. Дожили:  знаменитости - пишут Путину, больше ему делать нечего, разрешить вдвигать матерщину в диалоги экранных героев. Мол, все равно же люди матерятся.

    Какой это срам! И ведь не швыдкие, а михалковы, хотиненки.  Им ли не знать, что  н а  Р у с и  н и к о г д а  н е  б ы л о  м а т е р н о г о  с л о в а. Никогда! Появилось оно в татаро-могнольское иго. Разрешили русским ходить в церковь, а сами стояли у неё и издевались, говоря: «Идите к своей, такой-то матери». 

   Как материться? Какую ты мать поминаешь? Божию? Ту, что родила? Крестную? Мать-сыру землю? Родину-мать?

 

    НА ЗАВОД  «ДИНАМО» в компрессорный цех еле попали (78г.). С Заболоцким и Гребневым. Под одеждой пронесли фотоаппаратуру. Надо было по просьбе Клыкова снять место захоронения. Он делал надгробие. Которое к 600-летию было установлено.

    Станки в церковном здании. Ревут. Отбойные молотки. Кричим друг другу, прямо глохнем. Чёрные компрессоры. Росписи стен закопчёны. Вдруг резко стихает, выключили молотки. Зато вырывает шланг, ударяет сжатым воздухом в разные стороны. Пылища, шланг носится как змея и по полу и взлетает. На месте захоронения Пересвета и Осляби станок. Женщина в годах. «Тут я венчалась».

 

    РОЖДЁННЫЙ ТВОРИТ, сотворённый безплоден. То же: искусственное сделанное блестит, естественное мерцает. (Разговор с Леоновым. Рассказ о Сталине, Горьком. Ягода хотел Леонова закатать, те заступились. Ванга виновна в том, что «Пирамида» читается тяжело, не вошла в пространство культуры. Сказала Ванга Леонову, что не умрёт, пока не закончит роман. Он и тянул. Жизнь и роман увеличивались. Жизнь все равно кончилась. (На похоронах Леонова вышел из-за кулис и потом ушёл за них  Астафьев. Гневно сказал в непонятный адрес «литературных шавок», которые «рвали писателя за штаны». То есть, как понять? тормозили  работу? Конечно, тут Астафьев имел в виду себя).

    Ох, а как страшно вспоминать похороны Астафьева. Не буду.

 

    «КРЫША ПОЕХАЛА», это уже повсеместное выражение. А вот, ничуть не худшее выражение: «Посылка до ног не доходит», т.е. приказ головы не выполняется, не туда пошёл, забыто. Почта стала дорогой и от этого стала ещё хуже работать.

 

     ТАЁЖНИК ПИСАТЕЛЬ: «Написать хочу, как наши звери, которые ушли в Европу на меха, оживают и вцепляются в головы,  в голые плечи. Соболи, зайцы, бобры, белки, лисицы, норки... Представляешь?» - «С радостью».

 

     СТРОЯТ, ВОРУЮТ строительные материалы. Находится один честный. Вдруг он при всех берёт банку краски. «Куда?» - «Вот, ворую». - «Ты же позоришь нашу бригаду». - «Так банка уже уворована». Молчат.

 

   76-й, ОСЕНЬ, ФЕРМА. Клички коров. «На коров попа нет, сами крестим». Доярки в годах дают прежние, родные мне с детства имена: Зорька, Милка, Ночка, Звёздочка, Бура,  Пеструха, Сиротка, а молодёжь именует уже по-новому: Деловая, Рубрика, Жакетка, Бахвалка, Переучка, Баллада, почему-то Коптилка, Опечатка,  Салака, Нажива... Четыреста  голов. (Это 76-й.  400 коров только на одной ферме. Сейчас ни одной и только сгнившие стены. И на дрова не разбирают, деревня почти убита. Да, сатана, сильны твои прихвостни).

    «И опустевшая деревня московский смотрит охмурёж».

 

   - НА ПЕНСИЮ НЕ  пускали. «Пойдёшь на склад ЧБ». Понял, на какой склад? Чебэ, чугунные болванки. Что, говорю, таскать их? Не хочу таскать. «Не хочешь таскать, поедешь пилить». - «Так это из анекдота о Ленине. Он сам-то таскал надутое резиновое бревно. Ему привезли обед, другие голодные. Он ест, а лицо у него такое доброе-доброе. Так ты пошёл на склад ЧБ?» - «Пошёл. Квитанции выписывал».

 

    ДОСЬЕ НА ЛЕНИНА собирал Фёдор Абрамов. Рассказывал многое. Уже и неинтересно пересказывать. Где-то же хранится. И я помню. Но что мусолить. Также Куранов собирал факты. Ещё в  60-е. Откуда-то взял факт: в Симбирске их отца навестил священник. Отец-то Ленина был приличный человек. Его жена тиранила. Гоняла по Симбирску, всё хотела дом получше. К 100-летию не знали даже какой превращать в музей. Когда возникают справедливые разговоры о возвращении имени Симбирска Ульяновску, то в защиту этого имени говорят, что это не в честь Владимира Ленина, а в честь Ильи Николаевича, народного просветителя. Так вот, пришёл священник, а Володя говорит Мите: я этого попа ненавижу. Во дворе он сорвал с себя крестик и топтал его ногами. Он пошёл своим путём. 

    Теперь уже всё в руках Божиих.

 

     МОГИЛА УЛЬЯНОВА  Ильи Николаевича была в парке, сделанном на месте кладбища. Могилу хранили, стоял памятник. Недалеко, там же было захоронение Андреюшки, любимого симбирского юродивого. Старухи не дали затоптать могилку, всё клали на неё цветы. Милиция гоняла. Сейчас мощи в храме. «Андреюшка, милый, помоги!»

 

   - ЦЫГАН СИДИТ в тюрьме с урками, усваивает их лексикон, по их уголовной фене ботает. Одна из жен его еле находит. «Где ты потерялся?» - «Как я потеряюсь, тут в день раз по десять пересчитывают и спящих считают». Из тюрьмы не хочет выходить, придумывает, что не только торговал наркотиками, но и готовил захват власти. Следователю смешно.

 

    НА ИЛЬИЧЕ ЗАРАБАТЫВАЛИ все: драмоделы, киношники, художники. Особенно скульпторы. «Ваяю Лукича». Такое прозвище было у Ильича. А шуток! Изваяли: стоит в кепке и кепка в руке. «Серпом по молоту стуча, мы прославляем Ильича». Анекдотов! Картина «Ленин в Польше». На картине Крупская с Дзержинским. Одеколон «Запах Ильича» - «Наденька, что это в коридоре такой грохот?» - «А это железный Феликс упал». Любимый «ленинский» анекдот: Приходят Горький и Дзержинский к Ленину, советуются. Может ли большевик иметь и любовницу и жену, или только жену?  «И жену, и любовницу! - твёрдо отвечает вождь мирового пролетариата. - Жене говоришь: пошёл к любовнице, любовнице сообщаешь, что вынужден остаться у жены, а сам на чердачёк и: конспектировать, конспектировать, конспектировать».

    Очень книжный в трудах Ленин, очень компилятивный, читали его только из-под палки. И оставался бы книжным червем. Нет, крови жаждал. Конечно, видишь неотвратимость Божьего наказания России за Богоотступничество, но такой ценой?! Аттила - бич Божий для Европы за её отступление от Бога после времён раннего христианства. И наши большевики - бич Божий. Только почему наши? В советское, опять же время, куда ни приедешь, везде натыкано памятников, навешано табличек улиц и площадей евреям-большевикам. Но ведь и местных большевиков видимо-невидимо. Костриков разве еврей? По-моему, и Кедров архангельский не еврей. Калинин, Бухарин. И всё?

    Умные евреи упрекали своих за то, что не умели останавливаться в пределах разумного.

 

    В МОНГОЛИИ ПОРАЗИЛ пейзаж. Подлетали на ЯК-40 к маленькому аэродрому. Долгие пространства. Никого. То ли так было в Первый день Творения мира, то ли так будет после кончины его. Причём, это не лунный пейзаж - кратеры, горизонт, тут гигантские пространства с наваленной на них и застывшей глиной. Приготовленной для мастера, чтоб что-то лепить из него. Нет, как-то всё не так. Безпощадный пейзаж. И слово пейзаж тоже не сюда.

 

-  ЕСЛИ БЫ АДАМ И ЕВА были китайцы, они бы съели не яблоко, а змею.

 

    - ТОВАРИЩИ, ВСЕ МЫ, товарищи, друг другу товарищи, но, товарищи, среди нас есть такие товарищи, которые нам, товарищи, совсем, товарищи, не товарищи.

 

     ИРАНСКОЕ МИНИСТЕРСТВО культуры самое среди других большое и могущественное. Высочайшее отношение к поэзии. Музеи Хафиза, Хайяма, Джами, кажется, ещё Руми (Джалалэддин), Низами, Фирдоуси,  потрясают величием и... и посещаемостью. Есть вообще музей безымянного поэта- дервиша. Это не домики, не мемориальные музеи-квартиры, это городки в городах. Штат обслуги.  Аллеи благоухающих цветов, кричащие павлины, журчащие светлые ручьи, песчаные дорожки. Потоки людей. Вход безсплатный. Школьники, экскурсии, но полным-полно и самостоятельных взрослых, пришедших по зову сердца. Именно здесь знают Есенина, Пушкина, тогда как в Европе я напрасно пытался говорить о величии русской поэзии. Европе трущобы Достоевского подавай. А тут: «Свирель грустит. О чём поёт она? -  Я со своим стволом разлучена. И потому, наверное, близка тем, в чьей душе и горе и тоска». А вот совершенно замечательное: «Любовь честна, и потому она для исцеления души дана... Я плачу, чтобы вы постичь могли, сколь истинно любил Меджнун Лейли».

     Но при всём уважении к принимающей стороне я деликатно уклонился от прохождения через ворота поклонения Корану. Отстал, стал торговаться за часы с восточным орнаментом на циферблате. Потом догнал  делегацию и гордился, что выторговал некую сумму. Принимающая сторона деликатно не заметила моего манёвра.

      Часы идут.

 

    ОТЕЦ СО ВНУКАМИ:  - Кто самую большую шляпу на Руси носил? Пётр Первый? Нет. Простая теорема: у кого голова всех больше. А что такое колокол? Били кол о кол. А что после чаю? Десерт? Думайте... Воскресение. Чаю воскресения мертвых! Так-то. Спокойно всё, луна сияет и наш табор с высоты тихонько освещает.

    Мама: - Ну, заборонил.  - А маме невдомёк, что таким образом отец даёт мне понять, что у него ещё есть кой-какие запасы для продолжения радости жизни. Говорит маме:- Мамочка, золото ты моё. - Золото была, да помеднела.

     Внукам: - Шарада: Первый слог - крик птицы, второе в болоте?... Карр... дальше? ... тина, правильно!  А это что? Наши святки высоки? Это: Наши с Вятки, вы с Оки. - У вас ричка яка? - Ока. - О, то ж и у нас така. А это  кто: «Тихохонько медведя толк ногой»?... Это дедушка... Крылов! - И меня отец тихонько толкает ногой под столом. - «Проказница, прости ей, Боже, тихонько графу руку жмёт». Мама: «Отец, что ж при детях-то?».- «Это не я, мамочка, это Александр Сергеич».

 

   ЕВРЕЙ ИДЁТ к врачу за бюллетенем за год до болезни, русский за час до смерти. Война: Еврей русскому: «Ой беда, ой беда. Доставать вагон надо, мебель грузить, деньги в золото переводить. Русскому (с упрёком): Тебе хорошо: взял винтовку и пошел.  Или: Русский солдат из госпиталя идёт снова на фронт, евреям: «Здорово, мичуринцы? - Почему мы  мичуринцы? - Так мы воюем, а вы хреном груши околачиваете».  Или:  «Здорово, вояки!  - Мы -вояки? - Да.  Мы Берлин взяли, а вы Ташкент». Ещё: Идут пять евреев, навстречу два парня. Евреи: «Давайте убежим: их двое, а мы одни».

     И таких анекдотов было море. Отчего-то же они возникали?

    Так как я первого еврея увидел в армии, то они были мне интересны. Правда, в школе был учитель Бернгардт (не выговорить) Иосифович, из эвакуированных,  он, заметив мою склонность к литературе, всё  советовал читать Эренбурга. Тогда я национальностей знал уже много: татары, марийцы (черемисы), удмурты (вотяки), мордва, чуваши, так что добавке ещё одной нации не удивился. Да и что нация - все говорили на русском, все хотели быть русскими.

    Но Москва меня крепко обуяла еврейским вопросом. Ещё бы: телевидение, на котором, кстати, было очень много «ташкентских» евреев, они получили московскую прописку и жильё после ташкентского  землетрясения,  радио, издательства, Союз писателей... сплошь евреи.  Особенно театр. Я  любил театр с малолетства. Пьесы писал, в школьном театре играл. «Ах, какие у вас диалоги, ах, вы рождены для театра», - этого я наслушался во многих московских театрах. Что ж не ставили? Ответ простой и грубый - не хотели к кормушке чужого пускать. Все же завлиты евреи. За нос водили. Читки устраивали, роли расписывали. Больше всего пережил на Таганке. При Любимове, с его одобрения, начали репетировать «Живую воду». 81-й год. Свежесть смерти Высоцкого. Театр трясло. Даже плановый ремонт зала истолковали как удар по свободомыслию. Пьянки тоже были.

    Но пьесу репетировали азартно. Я ходил в театр как в дом родной. Меня там уже считали своим. На репетиции стоял у задних кресел, откуда осветительница Оля давала свет на сцену. Она была не равнодушной работницей, слушала и смотрела. Когда ей нравилась какая реплика, она поворачивалась ко мне и говорила: «Ну вы нормально!».

    Актёры Таганки  искренне сопереживали, когда на просмотре новый главный режиссёр Эфрос посмотрел и сказал совершенно оскорбительно: «Ну, это воскресенье в сельском клубе».

     В общем-то я не жалею, что всё так получилось. Как говорится, дополнительные знания. Тем более, больше тридцати лет прошло. Вспоминаю Таганку с благодарностью. Тогда они ещё не разбежались по враждебным станам. Молодые, весёлые, всё друг о друге знали.

 

    СИДИТ В АКТЁРСКОМ буфете ещё не старый, очень знаменитый актёр. С ним за столиком четыре женщины: первая жена, вторая, та, с которой сейчас живёт и четвёртая, любовница, с которой сегодня ночевал. И все жёны эту любовницу допрашивают. Спал он с ней, не спал, это никого не интересует, всех их (а они все Лёню любят) волнует его здоровье.  Ему плохо. Держится за сердце, за желудок, за печень, за голову. Виновато поглядывает на первую жену. Первая и вторая жена поглядывают на третью мстительно и насмешливо: увела мужа, получай то же. Им главное: что ели, что пили, поспал ли он, это важно: у него сегодня съёмка, озвучивание, вечером спектакль. «Небось, коньяком поила?» Любовница признаётся - был и коньяк. Ей впору заплакать, но это напрасно: все они актрисы, все знают, как пустить в ход слезоточивые железы. «Небось, и уксус в салат лила? И перчила? Остренького ему всегда хотелось, - говорит первая и горько и нежно упрекает его:  - Тебе же нельзя. Что же ж ты, решил в четвёртый заход, а? Не надоело?» - «Четвёртый брак не регистрируют», - замечает третья. Она больше всех ненавидит любовницу.

     Вторая жена совершенно безразлична к любовнице, но она не только бывшая жена, но и  председатель месткома театра,  говорит, что талант не жене принадлежит, не любовницам, а народу. «Да, так! А ты его спаиваешь! Жениться обещал? Первый раз спали? Или уже было? На гастролях?»

    Бедная любовница, блондинка, вся судьба которой в руках бывших жен,  не смеет даже устремить  на артиста свой взор, думает: «Милый, скажи этим стервам, как ты о них мне ночью говорил!»

   - Да уходи он хоть сейчас! - надменно говорит третья жена. - Барахло своё, всё имущество он в предыдущих квартирах (она выделяет это)  оставил. Да я и не гонюсь за барахлом. Я его спасала.

    - От кого? - взвивается вторая. - От чего? А справку он тебе принёс, что сифилис не подцепил?

     - Может, у неё что помоднее? А, милочка? - сурово спрашивает первая. - Закуривает. - Дадим тебе поиграть «кушать подано». На будущее запомни: спать нужно не со знаменитостью, видишь, у него уже язва, а с нужным мужиком. Под режиссёра тебе уже не лечь, он импотент, а в кино, я знаю, ты пробуешься, там режиссёр педераст, так что сиди и не дёргайся. Лёня, пей кефир.

    Актёру пора на озвучивание. Его эскортитрует первая жена. Он садится  в престижную иномарку. Из окна вестибюля смотрит любовница. Ах, как они мчались на этом автомобиле ночью, как рассекали пространство. К ней, на родительскую дачу, как почтителен был офицер ГАИ, остановивший знаменитость, ах, что теперь!

    Первая жена суёт ему сердечные и желудочные лекарства.

   - Лёничка, ты вышел в люди, - говорит она, - зачем тебе теперь еврейка? Тебе нужна русская жена. Она и мать и нянька, она всё вынесет.

     У служебного подъезда театра, на ветру, на холоде умирают от ожидания счастья увидеть своего кумира молоденькие дурочки. Бедные пташки. В актёрском обиходе их называют «тёлки». Актёр коротко взглядывает на них, замечает: есть очень хорошенькие. Но говорит себе: «Не торопись, вначале выздоровей».

 

     ТАК ЧТО на многое я в театре нагляделся, многого наслушался. Веры православной там не было, а суеверий было много. Через плечо поплёвывали, за чёрное держались, кошек боялись, числа тринадцать тоже.  Так это ещё было самое начало 80-х, ещё всё-таки в театре Обломов и Захар не играли, лёжа на сцене на одной койке, похабщины и разврата, матерщины не было. Вот такая вот у нас была и чем окончательно стала Мельпомена.

 

    ВСЁ У НИХ было как бы понарошку, игра, чего обижаться, какой там менталитет.  Стоим в вестибюле  театра, разговариваем с актёром. Подходит ещё один, его знакомый. Первый:  «Отойди, жид, здесь русские люди!».

 

- ЖИЛИ ТАК, чтоб некогда было подумать. Это специально. Чтоб только выжить. И сейчас точно так же, вроде всё изменилось, а времени думать опять нет. Уже и желание думать убито. Чего и добиваются. - Кто? - Жиды. Не говорю евреи, жиды. Не одно и то же.  Был, помню, в 50-е  такой хохмач Жорик. Подсылали в кампании, рассказывал анекдотики. Когда и батьку усатого затрагивал. А была статья «За недоносительство». И кого намечали, того выдёргивали. «При тебе этот Жорик анекдот рассказал? При тебе! Свидетели есть. А чего же не сообщил, куда следует»?  И на цугундер.

 

    РАЗГОВОРЫ В ОЧЕРЕДИ к врачу. Очередь для ветеранов, значит, очень медленная. Врачи с ними не церемонятся. Сидят часами. 

    - Чего теперь скулить? - говорит старик в кителе, - нет страны. Страны нет, а вы ещё за неё, за пустоту цепляетесь. Мы нужны сейчас для того, чтобы с нас последнюю  шкуру драть. Я в своём, в своём! доме три бревна нижних сменил, те уже пропали, приходят: кто разрешил? Я сам. Ах, сам! А где проектная документация, где подписи, согласования? Все процедуры пройдите, иначе штраф.  А проект - заплати двадцать тысяч, согласование ещё десять. А штраф пятьдесят. А ты иди, пройди эти процедуры, свихнёшься.

   - Да кому мы вообще нужны? - поддерживает старуха. - Хоть тут посидим среди своих. - А придёшь к ним, рот не успеешь открыть, сразу: а чего вы хотите, возраст. Мол, чего до сих не в яме?

   У старух, старик тут один, трудового стажа лет по пятьдесят-шестьдесят, пенсии у всех ничтожны. Их же ещё и внуки грабят. Но старухи как раз для внуков всё готовы отдать, и на жизнь не жалуются. Но они ошарашены переменами в том смысле: как же это - жили-жили, оказывается, надо всё свергнуть, всё осмеять, всё оплевать, обозвать их совками и  выкинуть на свалку. То есть государство убивает  тех, кто его созидал, защищал. И, как в насмешку, делают льготным образом зубные протезы. Ставят на очередь вперёд на три-четыре года. Попробуй доживи. Это длинная песня. И сам процесс замены своих, пропавших зубов, на искусственные, у  иных по полгода, по году. Залечить плохие, удалить безнадежные, подождать, потом слепки, потом всякие примерки. Кто уже и умер без зубов.

   - Опять обещают прибавку. И прибавка будет. А идёшь в магазин, на эту прибавку там своя прибавка. Цены все  прибавки сжирают. И опять нищий. Да ещё благодари за нищенство.

   - Они же, бедные, день не спят, ночь не едят, убиваются прямо, о нас пекутся.

   - Да войны бы лишь не было.

   - Вот, - подытоживает старик в кителе, - этим всё и кончается: лишь бы не было войны. А что война? Ну и что, что убили? Убили, и в рай попал. А тут сколько ещё намучаемся, сколько ещё нагрешим, сколько ещё дармоедов прокормим.

    Тут его вызывают.

 

    МОЕТ ПОСУДУ. Ополаскивает вначале ложки, потом кружки и стаканы. Жена делает замечание надо вначале стаканы ополаскивать.

   - Это, мамочка, показуха, а не гигиена. К стакану только ко краю приникаем, а ложку всю в рот суём, вся в рот залезает. Разница?

 

   - КОРОВУ ДЕРЖАЛ, телёнка, тёлочку. Хозяйство. С работы знакомый, отпуск у него, просит: «Передержи с месяц ризеншнауцера,  он такой у меня добродушный». Ладно, взял. А у меня ещё козы,  козлята, куры. Вроде, он к ним лояльно. На длинную верёвку  посадил. Я из детсада с кухни возил бачок отходов. Ведро всем разливаю, и ему, он Лорд, налил. «Жри, Лорд, от пуза». Свежее всё. Он нажрался, от миски отошёл. Я нагнулся к ней, он как кинется, вот сюда, вот тут шрам. Кровищи! Схватил доску-сороковку, его отвозил. Меня в больницу, перевязали. Сколотил ему конуру, в неё той же доской загнал. Рычит. Запомнил. Ещё раз отличился: тёлочка мимо конуры шла, он её за шею и валит. Тут уж я решил его убить. Той же доской. Он в конуру забился. Посиди, посиди. Наутро заскулил. Я для проверки козлят мимо конуры прогнал, молчит. Тут я ему в миску помоев из детсада. Жрёт, хвостом виляет.

    Хозяин вернулся, не знает, как благодарить. Говорю ему: ну тебе спасибо. Показываю руку. «Не собака, говорю, дура, а хозяин дурак. Ты что, не знал, что он такая сволочь»? За бутылкой побежал. Но я пить с ним не стал. Поставь, говорю, свечку, мне это дороже.

 

     ГДЕ ГУМАНИЗМ, там безбожие, где человек ставится во главу угла, там непременно будет фашизм. Где конституция, там безправие, где демократия, там власть денег. Где главная ценность - личность человека, там ни человека, ни личности.

 

    ТЕЛЕГРАММА ОТ ОТЦА: «Больше радостей счастья успеха удачи добра и весёлого смеха знать вам меньше огорчений больше радостных минут пусть как светлые мгновенья до ста лет года идут».

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

2. Re: Отрывки из обрывков

Спаси Бог. Владимир Владимирович, распечатаю Ваши отрывки и прикрепить их надо к форзацам Ваших книг.

печеклад / 17.09.2019

1. Автору

Спаси Господи! Как родниковой воды напилась.

Алина / 17.09.2019
Владимир Крупин:
Отрывки из обрывков
Конспекты ненаписанного
13.10.2019
Зрелище для быдла
Или об истинном и мнимом патриотизме
12.10.2019
За решёткой
О правде в книгах Бориса Земцова, открывая которые, проникаешься чувством сострадания к страдальцам
11.10.2019
Отрывки из обрывков
Конспекты ненаписанного
29.09.2019
Все статьи автора